50 и один шаг назад - Лина Мур

– Он не ты. Нет ничего с ним, я даже не знаю… не просила и не хотела. А тебя прошу и хочу, если я нужна, так забери меня, потому что мне плохо… что-то так давит в груди, и я не умею бороться с этим. А ты моя сила, помогающая мне стоять на ногах. Ник… Николас, могу называть и так…

– Ник, для тебя я только Ник. Благодаря тебе я больше не ненавижу своё имя, потому что его говоришь ты. Называй меня Ник, крошка. Только Ник. Какая ты глупая у меня. Совсем глупая, раз не видишь, насколько я счастлив рядом с тобой, как боюсь тебя. Я живу, вижу все краски и это твоё… твоя сила во мне. Не могу тебя забрать, потому что не имею права. Но ты можешь пойти со мной, только я не обещаю ничего, просто не в силах это сделать и обмануть тебя. Ты пойдёшь со мной?

– Да, пойду. Только не отпускай меня, не отдавай никому и не сели туда.

– Я поселю тебя в другом месте. Там, где будем мы, – улыбается он, и я всхлипываю, кивая ему не переставая.

– Пошли, я помогу тебе, и я ещё зол на этот твой импульсивный поступок. Никогда так не делай, – он обхватывает меня за талию и помогает подойти к пассажирскому сиденью.

– Я не думала, просто шла к тебе, – шепчу я, опускаясь в кресло.

– Твои шаги всегда опасны, ты опасна для меня, но я люблю это. Только никогда больше не заставляй меня так бояться за тебя, потому что я не могу терпеть этот страх, который с каждым днём становится сильнее. Не позволяй ему забрать тебя, – он замолкает, когда снова раздаётся яростный гудок машины.

– Потом, – бросает он, быстро закрывая дверь машины, и обегает её, забираясь на сиденье, заводит мотор и резко стартует.

В груди поселяется облегчение, оно такое яркое, что слепит глаза, и я закрываю их, отдаваясь полностью усталости и боли, которые очнулись в теле. С моих губ срывается тихий стон, словно через пелену и я чувствую, как машина замедляет свой ход, а затем останавливается.

– Мишель, надо выпить обезболивающее. Тебе плохо, открой глаза, крошка, – ласковый голос помогает мне выполнить просьбу. Ник открывает бардачок и роется в нём, доставая две пачки таблеток и воду. Он берёт мою руку и вкладывает туда три из них и подносит ко рту.

– Давай, сейчас станет легче. Глупая, боже, когда же в этой красивой головке появится хоть какое-то чувство самосохранения? – И ведь он должен это сказать со злостью, но её нет, одна нежность. Я глотаю таблетки, запивая их водой.

– Ты решила, но предстоит ещё много решений, крошка. Только продолжай быть такой же сильной и упёртой. Не сдавайся, – шепчет он, гладя меня по волосам.

– Я слабая, Ник, без тебя слабая, – также отвечаю, а он несильно качает головой.

– Нет, ты маленькая и сильная, терпеливая и устойчивая. Странная немного, непонятная и нелогичная. Слишком импульсивная, а я это раньше ненавидел. Потому что это не поддаётся контролю, но теперь я не знаю, как без этого жить. Глубоко привык к тебе и не знаю, что будет дальше. А теперь закрой глаза, я отвезу тебя к себе, – заверяет он меня, отнимая руку от моей головы и заводя мотор.

– Только не уходи, – прошу я, позволяя таблеткам действовать на мой организм и снимать с меня эту стонущую боль, ломающую каждую мышцу тела.

– И не собирался, – отвечает он, и я слышу уже его через пелену сладкого забытья. Счастье наполняет меня изнутри, и я могу себе позволить расслабиться, ведь за ним как за нерушимой стеной. И это самое сильное чувство в мире, как и моя любовь. А теперь она наша. Только поверит ли он в неё когда-нибудь?